К вопросу о национальной идее чувашского народа

Ситуация с исчезновением чувашского языка и культуры и в целом уменьшения численности чувашского народа задаёт каждому небезразличному к родному народу человеку повод для размышлений. Всякий, кто ставит этот вопрос перед собой, в той или иной степени стремится найти на него ответ. Очевидно, что каждый может ответить на него по-разному.

   Конечно, ассимиляция и забвение языка и культуры во многом обусловлены внешними факторами – урбанизацией, переездом на заработки, информационной средой, образованием, воспитанием, смешанными браками… Без мер социально-экономической поддержки, реформирования образования и активной деятельности в культурной сфере здесь не обойтись. Но нельзя отделять язык и культуру от самого народа, человека, его души. Проблема сейчас не только в исчезновении языка и культуры: она на самом деле острее и глубже. Проблема связана с духовным кризисом самого чувашского человека и в целом народа. Язык и культура, как устойчивые формы, только выражают смысл жизни народа, его предназначение. Проблема языка и культуры может усугубляться в той или иной мере в зависимости от того, в каком историческом контексте она находится и какой комплекс внешних факторов на неё оказывает влияние. Но в основании этой проблемы лежит духовный фактор. Поэтому сосредоточение сил только на реформировании внешних факторов, только отдельных проблемах не обеспечивает ее решения. Всякое внешнее преобразование в улучшении жизни народа должно основываться на внутреннем духовном преобразовании. И только благодаря связанности внешней реформы с реформой духовной мы сможем создать правильное направление и движение вперед.

   Национальная идея – это то, что дает направление, импульс всем этим преобразованиям. Национальная идея – вот чего нам не хватает. Есть отдельные наброски, представления, в чем-то взаимоисключающие друг друга, но с одним знаменателем, который сводится к повсеместному провозглашению необходимости сохранения языка, культуры и традиционной веры, что является очевидностью само по себе. Национальная идея нам нужна как никогда ранее. Если в историческом прошлом были обстоятельства, стихийно ограничивающие ассимиляцию, то теперь их роль сведена к минимуму, а сам процесс ассимиляции и утери языка и культуры с учетом современных реалий и темпов неизбежен.

   Трудно дать точное определение понятия национальной идеи. Но, на мой взгляд, все её положения должны сводиться к правильной любви к своему народу – как основанию самосохранения. Полюбить душу народа – значит самым тесным образом привязаться к нему, всем сердцем дорожить, беречь и передавать все то ценное, что он выработал за всю свою историю. Дорожить так, чтобы никакие внешние факторы не смогли прервать преемственность чувашской народной души с его языком и культурой. Но, к сожалению, именно такой любви нет. И в этом есть своя причина. Да, мы можем сознательно, по-своему, любить, гордиться, дорожить именем чувашского народа. Отдельные личности полностью вкладывают свои силы в это дело. Все это правильно. Однако природа человеческой души такова, что кроме сознательного у нее есть и подсознательное, то есть глубинное, голос которого оценивает, обвиняет и оправдывает, определяет действия и искания человека, переходящие в итоге на весь народ.

   Не на пустом месте возникли и распространены такие явления, как боязнь свободно выразить свой менталитет, заговорить на родном языке в иной среде, отказ от национальности (перепись), незаинтересованность культурой и историей своего народа. Но и не только это. Кроме этой слабости народ испытывает духовный голод, удовлетворяемый суррогатами, для которых в современное время дан простор. Это лишь свидетельствует духовной пустоте, а вернее – искаженности духа, об отсутствии внутреннего стержня чувашского народа.

   Часто можно встретить интересное сочетание, когда ревнитель «традиционного» чувашского верования практикует различные культы, увлекается чужеродными религиозно-философскими течениями. В душе народа – раздвоение. Из-за этого и нет внутреннего стержня, нет той истины, опираясь на которую можно было бы уверенно проложить свою поступь в жизнь, всем сердцем дорожить ей, передавать из поколения в поколение, как драгоценный жемчуг, освящающий жизнь. Оттого нет уверенности на своем пути, нет цельности, и нет того истинного света, который бы благословлял наши дела. И поэтому даже при всей нашей сознательной любви к своему народу в глубине души дух стесняется и отторгает все ложное и наносное, что накопилось в душе человека и народа. Скажите вы мне: » А что в нём ложного и наносного?» Отвечу прямо – закваска язычества, которая вкралась и отравила в той или иной степени духовную жизнь нашего народа. В наибольшей степени отравила эта закваска наше самосознание, чувство истины, совесть и в целом душу. Можно не быть язычником и даже наоборот быть православным по имени, но, имея язычествующее миросозерцание, не давать место единой истине и единому Богу – вот это самое страшное.

   Да, до определенного времени для нашего народа, впрочем как и для остальных, язычество являлось выражением того сильного и неотъемлемого религиозного чувства: чувства Бога, в котором народ пытался посредством мифологического творчества определить место человека в мире, познать Бога, заглянуть в тайны духовного мира. Да, в некоторой степени языческий культ консолидировал народ, являясь своего рода национальной идеей. Но без Божественного Откровения и Божественной благодати человеческие усилия сами по себе бесплодны, религиозное чувство искажается, дух человека остается голодным. Не может язычество, как плод человеческого воображения, как заблуждение, дать законы жизни в виде заповедей, которые бы руководили и учили человека жить. Именно поэтому к XVI веку наш народ испытывал кризис, связанный с утратой языческим культом духовной, этноконсолидирующей и культуросозидающей функций, о чем свидетельствует активный переход чуваш в ислам, лишь подтверждающий факт кризиса и поиска новой высшей идеи, которая смогла бы заполнить духовный вакуум, обновить и дать импульс жизни народа.

   Итак, национальная идея всегда включает религиозный аспект, играющий не только консолидирующую роль, но и являющийся духовным фундаментом целокупной жизни народа. В XVI кризис язычества промыслительно совпал с началом апостольской миссии к поволжским народам. Однако во второй период христианизации ввиду неправильной государственной политики в отношении к Церкви христианизация чувашского народа во многом была формальной. И только благодаря получению большей самостоятельности Церкви от государства, а в данном случае изменению характера миссионерской деятельности, для чувашского народа появились благоприятные условия для восприятия света евангельской истины. Во многом это обусловлено деятельностью чувашского просветителя И.Я. Яковлева и его учителя Н.И. Ильминского. С полным правом можно утверждать, что именно И.Я. Яковлев в то время в своем «Духовном завещании чувашского народа» сформулировал национальную идею. В лучшем случае для некоторых это может показаться моральным наставлением. В худшем – можно увидеть в просветителе поборника русификации и ассимиляции, борца за уничтожение «традиционной веры». Во внешне простых, но связанных между собой наставлениях завещания скрывается глубочайшая мудрость и дальновидность. Мудрость и дальновидность – это вера и понимание того, что без христианства, как универсальной (т.е. предназначенной для всех народов) и единой истинной религии (она может быть только одна), чувашский народ обречён на исчезновение и вырождение. В любви к русскому народу он прежде всего имел не абстрактную любовь к русскому народу, а такую любовь, которая может простить его недостатки и ошибки, помочь сохранить семейное единство в государстве, в котором мы добровольно стали членом семьи, воспринять христианскую веру и опыт христианской жизни от русского народа. Его слова не расходятся с делом. При всех других его вкладах в дело возрождения чувашского народа одна только его Симбирская школа показала уникальный феномен – чувашская интеллигенция, плодотворные результаты деятельности и преемственности которой достигли практически каждое чувашское селение и затронули все сферы жизни народа, положив начало всестороннему возрождению чувашского народа.

  Итак, наши надежды и чаяния на внешние факторы преобразования жизни чувашского народа могут нас не оправдать. Но каждый из нас, изменив и взглянув впервые или вновь по-новому на Духовное завещание выдающегося сына чувашского народа И.Я. Яковлева, сможет найти ту высшую идею и внутреннюю опору, которая сможет изнутри преобразить его самого, а вместе с тем и весь чувашский народ.

   Все написанное является размышлением и отражением того, что господствует среди моего народа. Я не выше своего народа и поэтому это лишь мое собственное мнение, но мнение честное и пройденное через боль за свой народ.